Базовый, 19 августа 2017

Цитата момента



Нашел на улице бумажник. С толстой пачкой долларов! Подсчитал — не хватает…
Эх, не везет!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Великий стратег стал великим именно потому, что понял: выигрывает вовсе не тот, кто умеет играть по всем правилам; выигрывает тот, кто умеет отказаться в нужный момент от всех правил, навязать игре свои правила, неизвестные противнику, а когда понадобится - отказаться и от них.

Аркадий и Борис Стругацкие. «Град обреченный»

Читать далее >>


Фото момента



http://nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера

7

Когда Игра заканчивается, всегда звучит вопрос: а как бы действовал я? — Я не делаю из этого секрета.

– Кто должен идти раньше — мужчины или женщины?

– Я буду смотреть, какие они Люди, а не какого они пола.

– Каким по счету пойдете вы?

– Думаю, что в числе первых. Потому что, похоже, мне удается в жизни сделать больше других и у меня еще много дел, которые надо сделать.

– А если кто-то с пистолетом поставит вас в хвост?

– Пусть по этому поводу огорчается человечество, меня это не расстроит. Я довольно равнодушно отношусь к своей жизни, соответственно и к возможности своей смерти. Как и к смерти других людей. Для меня Жизнь и Смерть — не Святая Церковь, а обычное житейское дело. Отдельная, частная человеческая жизнь — не свята. Людей всегда рождалось много, много их и умирало. Люди смертны, и едва ли существенно, умрет кто-то лет на десять раньше или позже, умрет он один или десяток (сотня… больше…) людей. Это происходит: война, чума, тысячи случайностей. Я не верю серьезно в то, что своими действиями смогу в этом мире что-то реально изменить. На что может рассчитывать муравей даже в масштабе своего муравейника? И я не обязан заботиться о человечестве, так что душа моя легка в любом случае.

Другое дело, что мне люди нравятся. Мне нравится о людях заботиться и помогать им жить. И в меру своих сил я это делаю и делать буду.

– Взяли бы пистолет?

– Я бы пистолет взял, и он не был бы тяжел для меня. И я быстро расставил бы всех в очередь на выход, размышляя только о том, кто сколько сможет дать людям. Среди мужчин, наверное, первыми стояли бы те, кто лучше других умеет созидать, делать Дело. Доброе дело. Но дело, а не Треп. Первыми были бы Творцы, а последними — Трепачи, Нытики и Разрушители. А среди женщин я, по всей видимости, искал бы тех, кто будет лучшими Матерями. Тех, кто будет лучшими подругами для мужчин, кто родит здоровых детей и воспитает добрых и сильных людей. Тех, кто в каменных домах, построенных мужчинами, построят теплые Дома человеческие.

  • Конечно, это Домострой. Но если не мелочиться и не ползать по исключениям, то тут в нем все правильно. А самое главное в том, что —

впереди будут Сильные: сильные в первую очередь душой и духом. А сзади будут Слабые. И если надо будет выбирать, пусть умрут Слабые. А Сильные должны выжить, чтобы Жизнь была сильнее, богаче и красивее.

***

…В этом месте все христиане меня немедленно расстреливают. Или распинают.

  • Естественно, из самых добрых побуждений.

Они уничтожают Жизнь. Они делают то, что делали всегда.

Почему?

Христос мне друг, но…

В природе царствует право сильного, не важно, сильного физически, интеллектуально или харизматически — просто от Бога.

  • Если погиб ты, значит, сильнее он, а твои объяснения, что тут было не все честно и справедливо, опоздали ровно на твою смерть.

Жизнь — это Сильный. Христианство за Слабого — и поэтому против Жизни.

Христианство провозгласило право слабого — и предало Сильных.

  • "Ты сильный — а он слабый. Уступи ему!" — И сильный, уступая, оказывался позади.

Христианство провозгласило жертвенность — и предало Сильных.

  • На фронте первыми гибнут лучшие, ибо в атаку поднимаются первыми — они. Первыми жертвуют собой всегда самые душевно сильные. Чтобы их отстрелять, даже не нужно целиться — они подставляются сами, и отстрел производится просто снайперский.

Христианство провозгласило сострадание — и мир наполнился паразитами и инвалидами, потому что страдать стало выгодно.

  • Инвалид не тот, у кого нет ноги: инвалид тот, кто ноет, глядя на свою ранку (физическую или душевную), и ждет, что сейчас его, как пострадавшего, начнут ублажать. Инвалид — это психология, образ жизни. Это отсутствие Духа, а не части тела.

Вот в лесу, например, нет христианства, и поэтому в лесу инвалид либо погибает, либо, если он в своем инвалидстве не задеревенел, перестает ныть и начинает выживать. И побеждать.

Да здравствует Жизнь!

Это не призыв к Войне — это призыв к Жизни. Жизнь природная, жизнь естественная — не война, не агрессия. Хищник загрызет вас не из ненависти, он просто голоден, а вас он любит — есть. Для приро­ды не характерна месть, и в смертельной схватке враг, оказавшись поверженным, там уже совсем не враг, а просто пища.

  • Месть и ненависть придумали люди, и сострадательное христианство, в частности, пропитано агрессией — агрессией против еретиков внутри себя и против нехристей вокруг.

 Воюет только человек — дикий человек. Мир не воюет. Мир живет. И чтобы быть верным миру, надо любить. Надо любить мир, в котором победит сильный. И надо полюбить свою Смерть, если тебя, прежде такого сильного, превозмог кто-то Сильнейший.

Ты умер, — следовательно, да здравствует Жизнь!

Снова к Теме

Впрочем, хочется вернуться к Игре, тем более что такой ее больше нет.

  • Люди книжки читают и дураками выглядеть не хотят.

Как только книга выходит, приходится менять методики. Но Игра, пусть в другом виде, осталась, потому что, как все живое, она диагностична и поучительна — всегда. Просто вместо глупостей одних, уже в Сказках описанных, люди творят в ней другие.

  • А я их, как всегда, записываю.

Как вешается лапша на уши

Пашу в группе все любят, но смеются над ним часто. Он самым внимательным образом прочел все мои книги и, похоже, выучил их наизусть, потому что при случае цитирует их близко к тексту. Он всегда говорит правильно по сути и почти всегда настраивает аудиторию против себя, потому что регулярно вешает на себя собак и не умеет вешать лапшу на уши.

  • Переводить надо?

Паша, грудь вперед: “Я пистолет возьму и всех расставлю по-своему. Пусть погибнут слабые: …”

  • Те, кого он называет, вызывают острую жалость, а он вызывает резкий протест.

А вот Антон скажет по-другому: “Наверное, пистолет все-таки взять стоит, чтобы бардака не было. И потом, я не могу и не хочу допустить, чтобы погибли такие люди, как …”

  •  Далее он перечисляет хорошие имена и вызывает кучу добрых симпатий.

Те, кто возмущался Пашей (“Как он жесток! Как он смеет распоряжаться человеческими жизнями!”), уже не видят, что Антон предложил по сути то же самое — просто начал с другого конца. Людям нужны добрые формулировки, и Антон им их дал.

  • А то, что погибнут те же, народ не замечает.

Как в известном анекдоте:

Сообщение ТАСС: “Наш замечательный бегун занял почетное второе место, а его соперник из США пришел к финишу предпоследним!”

  • А всего бегунов было — двое… Привет!

А мой коллега, славный Гриша, начал игру с того, что предложил раздать по два имеющихся у каждого спасательных жилета. Это с энтузиазмом сделали все, и это было естественно.

  • Не так ли?

Что Гриша и подытожил: “У нас в группе сорок человек. Поднимите руки те, кто участвовал сейчас в убийстве тридцати восьми человек!”

  • Охнув и подумав, руки подняли все. И больше никто не выступал на тему: “Я считаю себя не вправе раздавать кому-нибудь жизни и смерти!” 

Итоги

Для тех, кто любит пострелять, эта Игра — возможность кого-то подстрелить.

Например, своих идеологических противников. Представляете, рядом с вами Солнышко и Умница, но смеет развивать другие, а не ваши взгляды. Естественно, вы даете ему Смерть… Так?

  • У нас так бывало очень даже нередко.

Для кого-то Игра была лишь возможностью продемонстрировать свои симпатии. “Естественно, я раздал Жизни всем своим друзьям. Врагов у меня здесь нет, но несколько человек мне сегодня не понравились…”

  • Это настолько естественно и тупо, что я даже как-то теряюсь это откомментировать.

Но, хочется верить, кто-то в этой игре увидел и сделал другое. Он задумался: а чего стоит моя жизнь среди других жизней? За что меня ценят люди? Могу ли я людям давать больше?

  • Вот Женя, славный педагог. Но если бы он свою школу создал в реальности, а не только в красивых мечтах и рассказах, его человеческий вес был бы другим…

Пусть эта Игра будет с тобой всегда. Пусть она помогает тебе жить так, чтобы и ты сам, и другие о тебе могли сказать:

Ты живешь - Сильно!
Ты жизни - Достоин!

Необитаемый остров

Все описанное ниже является, к сожалению, сугубой правдой. И, хуже того, регулярно воспроизводимой.

Гриша свет Крамской проводил очередное занятие своего телесного тренинга, к нему в гости затесался я. Занятие было не первое, посему народ был уже раскрепощенный.

  •  То, что вышло у Гриши на этом тренинге, выходит на тренинге каждом. А потом — в каждой жизни. Можете сами проверять. Можете сами наблюдать.

Вводная народу от Гриши: “Вы попали на Необитаемый остров. Вам нужно как-то устроить свою жизнь. У вас есть многое, кроме одного — вы не можете пользоваться осмысленной человеческой речью. Общаться можете знаками, как хотите. Время на игру — 45 минут”.

Вводная вам от меня: ситуация задана предельно провокационная. Атмосфера раскрепощенности и возможность каждому быть самим собой уже создана ранее; по сути, людей осво­бодили от мундира цивилизованности. При этом в замкнутом пространстве небольшой комнаты делать в общем-то совершенно нечего. Если не напрягаться, чтобы что-то выдумывать, то можно только балдеть.

И что?

А то, что народ ринулся в эту ситуацию, как в свою родную стихию, как в то, что готов делать всегда и с последним удовольствием.

Гриша не давал установки, что мы, лишившись возможности человеческой речи, лишились возможности человеческого разума: нет, до этой радостной возможности народ додумался самостоятельно.

И занялся — Дурью.

Я попробовал предложить народу поохотиться, чтобы добыть пропитание — народ задумался, но быстро понял, что интереснее охота другая. Бабы стали дразнить мужиков, мужикам стали бегать за бабами. Я начал носить стулья и кресла, чтобы построить всем жилище — сразу нашлась обезьяна женского полу, которая это жилище начала заинтересованно разносить.

Увидев ее упорно бессмысленный взгляд, я узнал в нем кучу своих знакомых и понял, что любое мое сопротивление бесполезно.

  • И ушел со своим ружьем в угол. С ружьем — чтобы не изнасиловали.

Да, потому что именно эта сценка шла в народе с наибольшим энтузиазмом. Молодые люди с упоением изображали, как они насилуют девушек, от чего девушки пребывали в нескрываемом восторге.

Когда все уставали носиться, мужские и женские группировки играли в тихие игры внутри себя. Мужики рычали “Гы!” и жестами футболистов доказывали, что его член — самый могучий. Девушки кучковались в углу и, кокетливо охорашиваясь, разыгрывали между собой тарабарские перебранки.

  • Кстати, весело — ухохочешься.

А потом таскали друг друга за волосы.

***

А я сидел в стороне, наблюдал эти человеческие обезьяньи развлечения и понимал, что все происходящее здесь есть жизнь. Для народа — это яркое воспроизведение того, что происходит в жизни народа. Для меня — это то, что постоянно происходит в жизни со мной.

Всё, как в жизни: народ развлекается, разыгрывая ссоры и изнасилования, а я вне их жизни и сижу в стороне. Я смотрю со стороны на все происходящее, даже пытаюсь себя этим заинтересовать — но каждый раз понимаю, что мне все это совершенно не нужно.

Я - не от мира сего.

О первых учениках

Да, возможно, что я не очень-то умею в эти обезьяньи игры играть. Да, вы можете мне бросить: “Не играете, потому что не умеете!” Но я могу спокойно ответить: “Не умею, потому что не играл!”

Помните, из шварцевского Дракона:

– Я не виноват, нас всех так учили!

– Да, но почему же ты оказался первым учеником?

…Может быть, какие-то склонности все-таки присутствуют?

СКАЗКИ ВНУТРЕННЕГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА

Я выбираю этот мир

Им овладело беспокойство…

Надеюсь, продолжите сами

На мой взгляд, любители путешествий мало чем отличаются от любителей видиков: и те, и другие душевную пустоту одинаково торопятся заполнить видеорядом. Однако путешествие для того, кто умеет видеть, да еще рядом с умным собеседником, становится уже не ГЛАЗЕНИЕМ, а УРОКОМ.

  • И, будем надеяться, не самым скучным.

Царство Божие — внутри вас.

И. Христос

Тот, кто верит, что его мир — единственный, он же реальный, есть просто человек, привыкший к своим очкам и не понимающий, что очки с разными стеклами будут показывать разные картинки. Приросшими очками-линзами могут оказываться и сиюминутное настроение, превращающее мир в серо-скучный, страшный или радужный, и привитая нам культура, и порожденный ею словарь. В соответствии со своим словарем одна женщина внимание мужчины оценит как обещание любви, а другая — как покушение…

  • Вам нравится слово "покушение"? Это слово было ключевым в словаре одной милой дамы, у которой никак не складывалась личная жизнь.

Вон идет мой сын Шура, плачет. Друг назвал его Предателем, когда Шура захотел дружить не только с ним, но и с тем, с кем его друг был в ссоре. Я позвал этого строгого товарища и сказал, что мой сын — не предатель. Шура успокоился, хотя его друг внутренне меня понять, кажется, так и не смог.

  • Кто же из нас прав? Мы правы оба. Просто я живу в светлом и добром мире, где дружить должны все. А он живет в мире, где идет борьба за союзников перед очередным боем, и дружба с врагом есть удар по его интересам. Он прав по-своему, потому что он живет в другом мире — в мире, пропитанном войной.

Такая же смешная ситуация с супружеской "верностью" и "изменой", когда человек может оказаться моральным пре­ступником, не совершив ничего дурного. Ведь разве любить — это дурно? Но в сознании, где возможен захват моего имущества — мужа или жены — враждебными силами, близкий контакт с врагом опасен и преступен.

  • И поехало: измена, предательство… Все по-своему логично.

А в мире, где нет войны и кровавого соперничества, где другой не может быть собственностью и всегда свободен, где любишь другого, а не то, что он дает тебе, — в таком мире измен нет. Есть увлечения — интересные, прекрасные, удачные или не очень. Есть выборы, которые тебя устраивают или нет и которые можно обсудить.

Это иной словарь — потому что другой внутренний мир.

  • Психологи нечто похожее называют Установками, но я не думаю, что это самое живое и строящее мир слово. Я предпочитаю говорить о Мирах — хотя бы потому, что о Мирах можно говорить содержательным языком. И в Мире можно жить — а что делать с Установкой?

Не откладывая, приглашаю вас прогуляться по разным мирам. Кстати, кто себя в каком узнает?

Джунгли

Добро — это когда я уведу чужих жен и коров, а зло — когда у меня уведут моих.

То, что объяснял простой кафр христианскому миссионеру

Я нередко встречаю людей, которые живут в Джунглях. Они живут рядом с нами, вроде бы в тех же самых обстоятельствах, но вся их жизнь — борьба за выживание, и каждая встреча — бой или подготовка к бою. Они живут по прос­тым и жестоким правилам: "Бей первым", "Победителя не судят", "Выживает сильнейший", "Кто на земле — тот земля"…

Не нужно думать, что такой человек живет в объективно более жестоком мире, — нет, его он носит в себе и каждый раз создает заново. Обычную беседу он превращает в противоборство, спор — в перепалку, а в ссору просто кидается, чувствуя свою родную стихию.

  • Он даже знакомится своеобразно, нанося на всякий случай парочку предупредительных ударов. И, кстати, не уважает тех, кто не ответит ему прямым в нос.

Новый человек для него — всегда потенциальный враг. Им в любую секунду может стать и бывший друг, и любимая; и чем более вы были близки, тем больше у вас шансов оказаться в ранге "предателя". И после этого пощады не ждите. Впрочем, так же жестоко он воюет и с самим собой.

Он знает, что такое месть, и не понимает христианского всепрощения. В этом мире нельзя расслабиться и глупо доверять. В этом мире есть боль и раны, но нет теплой улыбки и рук, доверчиво раскрытых тебе навстречу.

Кто заставляет его в мирное время жить в состоянии постоянной войны? Никто. Только он сам. И от кого зависит выход человека из этих Джунглей? От него же, только от него самого.

  • Разговоры об обстоятельствах, которые "заставляют" и прочее, — вранье. Обстоятельства — это более или менее удобные поводы, которые я использую или нет, чтобы сделать то, что выбираю я.

Арена

Citius! Altius! Fortius!

Ненормальный Кубертен

Этот мир — состязание соперников. Звезда его — победа, а воздух — напряжение, пронизывающее все стремление преодолеть другого — или себя.

В этом мире есть четкие и обязательные правила, которые всех расставляют по ранжиру и делят на лучших и худших, победителей и побежденных. "Сильный" — это ничто; ценится только сравнительное "сильнее кого-то" или превосходное "сильнее всех".

  •  Это рождает множество парадоксов: ты можешь быть прекрасен, но если оказался не первым, а вторым — уже трагедия. Ты вроде бы не стал хуже, ты имеешь все и ты прекрасен — но ты не первый…

Человек в таком мире жестко ориентирован только на результат. Он должен добиться! Для него ничего не значит процесс, для него значим только результат — кубок. Что значит любовь, если он не обладает любимой? Что значит жизнь, если не достигнуты поставленные цели? Качество секса он измеряет только техничностью процесса и количеством полученных — достигнутых, "вырванных"! — оргазмов. Его пьянит наркотик азарта, состязания, и любое достижение, после которого не видно следующей вершины, будет переживаться как пустота.

Он не понимает ценность жизни как таковой, не умеет жить сладко, переживая неповторимое "здесь и сейчас". Он весь в будущем — и никогда в настоящем. Он всегда сравнивает — и никогда не созерцает. Он не умеет пить тишину рассвета и любить человека только потому, что тот есть.

Кто мчит его по жизни, лишая переживания ее самоценности, по сути, лишая жизни как таковой? Никто. Только он сам.

  • А по-моему, высшая мудрость — в самом азартном состязании уметь выключиться и понять, что "завоевание кубка" на самом деле значит не больше, чем возможность утром с удовольствием почистить зубы. 

Деловой мир

Business — first!

Бессмертное

В этом мире делают дело. Ставится цель, подбираются средства, достигается результат, подсчитывается эффективность вложений. А все, что выходит за эти рамки — зачеркивается. В этот мир не укладывается ничего, что не имеет "четких краев" и что непосредственно ничему не служит.

Здесь нет близких и любимых — вместо них есть люди, которые выполняют некое число необходимых сейчас функций.

  • Основные функции Жены: Душевный друг, Любовница, Домохозяйка, Мать моих детей и Визитная карточка. Так, сверимся…

В этом мире нет места истоме и нежности, — что это такое? В этом мире человек нужен только тогда, когда он может что-то нам дать —  финансы или любовь, по конкретной нужде, но не волнуйтесь, все будет оплачено.

  • Ответной помощью, деньгами, искренней нежностью. По тарифу.

В людях ценится энергия, инициатива, ответственность и умение выполнять договоренности; отвергается мечтательность (что она дает?), осуждается тоска (как обычная глупость), высмеивается созерцательность (непродуктивная) и любовь к развлечениям (потому что бестолку).

Это очень разумный мир. Деловые соображения отсекают все безумства (в том числе и в первую очередь любовные) и ставят под вопрос все отрицательные эмоции: зачем горе? Зачем отчаяние? Деловой человек не ставит себе ненужных рамок: он может даже полюбить врага, но только тогда, когда эта любовь даст какой-то выигрыш.

  • Задавить гада — не получается. Ну, тогда полюбим — пусть живет, а у меня хоть на душе хорошо будет…

Он рассчитывает плюсы благодарности и минусы обид, взвешивает консистенцию грусти и размышляет об использовании злобы агрессии в мирных целях.

  • Деловой мир — простой, честный, но скучный и ограниченный мир. Он как отвертка — без него не обойтись, но и он один совершенно беспомощен.


Страница сформирована за 0.17 сек
SQL запросов: 174