УПП

Цитата момента



Женщина никогда не знает, чего она хочет, но всегда добивается своего.
Потому что женщины — прекрасны!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Устройство этой прекрасной страны было необычайно демократичным, ни о каком принуждении граждан не могло быть и речи, все были богаты и свободны от забот, и даже самый последний землепашец имел не менее трех рабов…

Аркадий и Борис Стругацкие. «Понедельник начинается в субботу»

Читать далее…


Фото момента



http://nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

Как стать психологом, или Мой путь из науки —
к Человеку

Как я стал психологом (таким)? Как (и почему такой) я сделал Клуб? Что такое Синтон-программа и откуда она взялась? Эти вопросы звучат настолько часто, что ответы уже выкристаллизовались. Как всё у меня, это некоторые истории (когда веселые, когда колючие), за которыми почти всегда стоит какая-то подсказка.

  • Мораль, если хотите.

Я никоим образом не утверждаю, что мой путь как психолога верен и хорош. Но я, так или иначе, состоялся — значит, путь мой был не тупиковым. И он был другим: не совсем традиционным и поэтому — интересным. А самое главное, мне хочется рассказать его в тех очень конкретных и житейских деталях, которые и составляют жизнь.

  • Правду жизни.

Ну что, поехали?

Знакомство начинается с обмана

Козлов Николай Иванович — профессиональный психолог, получил базовое психологическое образование, окончив в 1979 году факультет психологии МГУ им. М.В.Ломоносова.

Из анкеты

На самом деле, это — прямой обман. Сейчас я уже могу признаться, что на самом деле никакой базовой психологической подготовки на факультете психологии МГУ я не получал. Я представляюсь так только для престижа: для того, чтобы не знающие меня люди увидели меня большим и толстым.

  • Уважаемым.

Да, в МГУ на названном факультете я учился, но для реальной психологической работы я не получил там ничего.

  • Кроме корочки и наглости: вот, окончил, и в дипломе написано: "психолог, преподаватель психологии".

Я изучал на факультете анатомию головного мозга приматов и даже человека, знакомился с тем, что не нравилось советским психологам в несоветских, слушал историю естественно КПСС и так далее, разрешите вас более не утомлять. Поэтому, как психолог, я, скорее, самоучка — как и большинство известных мне настоящих Психологов.

Я - самоучка

 

И если меня сейчас читают талантливые и душевные люди, которые собираются работать с людьми, но не имеют базового психологического образования, я тем самым говорю им: "Ничего страшного". Пятнадцать лет назад я был точно в той же ситуации, что и вы, только меня некому было поддерживать. Я прошел этот путь и, хочется верить, могу помочь вам пройти путь ваш.

  • Конечно, он будет другим, но, когда есть уже протоптанные тропинки, идти легче.

Вперед!

Университет

Как я стал отличником

Что же я делал на факультете психологии?

В то время, как часть моих друзей играла в преф и пили пиво, а другая — зубрила толстые правильные учебники, готовясь к экзаменам, я учился. Учил себя. Учил — многому.

Книги были моими Учителями, но — не учебники по психологии.

Я продолжаю оставаться при убеждении, что вузовские учебники — как минимум, это бездарное времяпрепровождение, а как максимум — вредное компостирование мозгов. Относительно недавно мне пришлось пролистывать наших классиков от психологии (Ананьев, Божович, Выготский, Гальперин, Дубровина… продолжайте по алфавиту). Начал вчитываться — абзац, еще абзац — и вдруг ощутил, как начинает стопориться душа и глушится живое движение мысли. Еще страница, и на увядшую душу упала тяжелая импотенция… Возможно, я не смогу описать точно, что происходит с мозгами, но характерной особенностью, проявляющейся при длительном воздействии указанного информационного потока на воспринимающего индивида, оказывается глобальное смысловое отчуждение и носящее преимущественно защитную функцию тотальное разрушение структуры деятельности.

  • Простите, кажется, уже подействовало…

Как минимум, после этих умных книг общение с людьми определенно затрудняется.

Но мне повезло, и я в целом — спасся. Помогла подсказка от жизни. В первом семестре первого курса у нас было четыре предмета с экзаменом. По двум из них я добросовестно ходил на лекции и забивал информацией голову, в результате по ним я получил "четыре". На лекции по двум другим я не ходил, но сделал качественные шпаргалки и получил — "пять".

  • Я сделал правильные выводы, в результате чего факультет окончил практически круглым отличником, а голову и душу от ненужного мне сохранил.

Вы меня осуждаете? Я — тому своему решению рад. Я не был лентяем ни тогда, ни позже, и такой способ учебы (а не безделья) был осознанным выбором. Поэтому я повторю свою позицию:

 

Не занимайтесь ерундой - не читайте, чего не следует

Танцы

 В числе того, что в МГУ все-таки составило мою базовую подготовку как психолога, я обязан упомянуть занятия в Школе бальных танцев. Я пришел туда на втором курсе не потому, что любил танцевать, я пришел потому, что танцевать совершенно не умел. Это было настолько очевидно, что после полугода занятий мне было мягко предложено покинуть студию ввиду полной несовместимости меня и танцев. Я тем не менее не покинул школу и продолжал учиться двигать ногами и головой, несмотря на исполненные мукой глаза партнерши. Прошел год, и на очередном конкурсе мы с Ирой Щуренковой заняли уже призовое место.

  • Вот так. Даже зайца можно научить играть на барабане.

Мы занимались еще год, и это было важно в первую очередь для моего личностного, душевного развития. Я научился красиво и осмысленно двигаться. Я стал чувствовать тело девушки и мог гармонично быть с ней рядом. Я теперь умел подавать руки с разными интонациями и брать талию партнерши — и ее саму — и нежно, и властно.

  • А до этой школы я ничего этого не умел — а собирался жить счастливо.

Вести партнершу, тем не менее, я научился только десять лет спустя.

  • Настоящий же смысл танца мне открылся не так давно, и сейчас в танце с партнершей я занят уже не танцем. Я погружаюсь в то, откуда танцы родились, — в секс, движения становятся живыми и очень конкретными действиями, поступками — и партнерша начинает отвечать мне на том же языке.

Телу хочется быть живым и богатым. Танцуйте!

 

…Интересно, а если бы я тогда, на факультете, учился двигать только извилинами — под аккомпанемент учебников, но не всем телом — под музыку красоты, как бы я сейчас работал: сутулый, угловатый, заторможенный?

Психолог-теоретик такое себе позволить еще может — книги простят, но психолог-практик — в ситуации другой. Чтобы вести психологическую группу, ее надо вначале набрать. Объявления-рекламки работают слабо, куда как результативнее оказывается явление Психолога народу. Правда, народ любит не хануриков, а успешных, бодрых и красивых, и, если вы хотите работать успешно, вы таким быть должны.

  • В данном случае это не свободный личностный, не вкусовой выбор — это профессиональное требование. То есть то, чему научиться необходимо.

 

Писательство

Все, что сказано хорошо, — мое, кем бы оно ни было сказано.

Мое. Хотя раньше это говорил и Сенека

Качество моих занятий во многом определяется тем, что я хорошо пишу. Тот, кто внимательно пишет, начинает внимательно говорить, плюс настоящая как методическая, так и научная работа начинается только со свободной работы на клавиатуре.

  • Хотя бы пишущей машинки. А потом — компьютер обязательно.

Все это пришло не сразу, а было наработано. Как?

Не буду скрывать, что воровство в области литературы я всегда считал добродетелью. Хорош автор тот, у которого я мог что-то стащить: мысль или хотя бы фразу.

  • Мои записные книжки были забиты фразами — и именно поэтому эти фразы оказались не забыты.

И я воровал — воровал много, усидчиво и внимательно. Сочту за честь, если кто-то сможет много воровать у меня.

  • Выражаясь пристойно, кто мой текст о-своит — сделает своим.

Стихи продолжал писать все годы подряд, но год литературной студии дал мне навыки литературного ремесленника. Я стал чувствовать стиль, как дыхание речи, привык отслеживать звукоряд и научился выстраивать композицию.

Моей литературной работе особенно способствовало конспектирование работ Маркса и Энгельса. Конспект надо было делать все равно, так я взял в библиотеке их произведения, купил хорошую печатную машинку и к ней — самоучитель.

  • Я потратил месяц, следя, чтобы пальцы ставились именно на нужные клавиши, но с тех пор печатаю вслепую. И пишу — легко.

Я не могу сказать, что когда-либо искал свой стиль: я набирал и множил его, питаясь в первую очередь классиками — и декадансом. Но ощутил себя собой я лишь тогда, когда Великим Давним нашел аналоги в Классике Современности.

И тогда на место Пушкина встал Пришвин с той же про­зрачной простотой, ванильную надменность Игоря Северянина заместило интеллектуальное эстетство Леонида Жуховицкого, пронзительность Гумилева у меня как-то смешалась со снобизмом Ахмадуллиной, щемящую боль Достоевского я переболел и более ни у кого не искал, а на место кирпичной поэтики Маяковского легко взгромоздилась восхитительная ржущая наглость "Московского комсомольца". Гоголь моей души сконденсировался — и расцвел — в Жванецком.

  • Буду польщен, если кто-то обвинит меня в подражании ему.

Чтобы хорошо говорить, учитесь хорошо писать

 

Умное чтение

Виктор Коток писал курсовую по рациональному и динамическому чтению. Ему нужны были испытуемые, и он научил меня читать.

  • Спасибо, Учитель!

Во-первых, мой Учитель приучил читать меня не все то, что в книге написано, а только то, что мне там необходимо. И прежде чем открыть книгу, я должен был сделать ревизию: что по этой теме я знаю, что мне в этой области необходимо и что конкретно я собираюсь здесь искать.

"Коля, пойми, так поступает каждая хорошая хозяйка. Если она идет в магазин, она знает — за чем. Впрочем, если там выкинули что-то неожиданное, но нужное, она это не пропустит также".

  • Вначале я на него ругался, а потом стал от души благодарить.

Во-вторых, Виктор учил меня динамическому — умному и легкому — чтению. Вначале я учился читать медленно, с выделением темы и ремы, с анализом значения каждого слова в предложении, после чего некоторые куски текста можно было не читать вовсе: по начальному местоимению и ключевому слову все было ясно заранее.

  • Из текста отжималась "вода". И тогда почти всегда обнаруживалось, что собственно Текста на страницу — немного.

Освоив это, я стал читать куда как веселее, по крайней мере, времени тратилось меньше. Правда, тогда же я стал видеть и Умные Тексты, где в одном абзаце могло храниться смыслов больше, чем в другом научном труде — на целой странице.

Собственно с быстрочтением дело пошло еще проще. Я читал и так легко, а тут начал делать это расслабленно, не двигая глазами, сканируя текст одним внутренним взором. И тогда Виктор без всяких специальных рамок, одним постукиванием карандаша довел меня до скорости 3 (три) секунды на страницу.

  • Специально пришлось тренировать перелистывание страниц — на это тратилось времени столько же.

Не слабо?

Читаете вы плохо. стоит поучиться

 

Методологи

Много времени у меня взял, но и безмерно много мне дал Московский логический кружок — Г.П. Щедровицкий и компания.

  • Кто знает — тому комментарии не нужны…

Это был вулкан мысли в темном царстве. Спасало их в то своеобразное время, возможно, то, что их вообще мало кто понимал. От их ненормальных докладов и боевых препирательств уже спустя полчаса моя голова неизбежно пухла и скоро переставала соображать.

  • Но раз за разом соображала все лучше.

Одна книжка Имре Лакатоса "Опро­вер­жения и доказательства", которую я по их наводке проштудировал, заменила мне курс по логике научного исследования.

Меня, как маленького, тыкали носом в мою ограниченность и слепоту, я злился и сопел, но в результате мне поставили мышление — и теперь, если я думаю, я знаю, что я делаю и как это можно делать еще.

  • Плюс я увидел там много людей, творящих свободно, самостоятельно и ответственно. Я понял, что выбираю жить так же.

Что дали мне их разборки? Мне они разоблачили серьезность науки, показали ее шаткость и произвольность. В памяти застревало и годами переваривалось: "Науки Истории — нет. А учебников по истории столько, сколько Личностей среди историков плюс сколько серьезных Социальных Заказов". "Логика — это не законы, а только этика мышления, договор о правилах приличия между собеседниками".

  • Тогда они мне нередко казались шарлатанами. Сейчас их чаще вижу в образе донкихотов.

В Олега Игоревича Генисаретского я был нескрываемо влюблен. Он, как глубоко верующий человек, познакомил меня с философией и мистикой христианства, и не его вина, что я это воспринял только как теорию культуры. Он показал мне, что науку можно писать живым и вкусным языком. Более того, как науку можно делать, просто исследуя язык. Я переписывал с пленок его лекции по "Психоматике" — рождаемой им науки по структурам сознания, и размышлял над смыслом — и даже звучанием — каждого слова.

В настоящее время я убежден: прослушивание и переписывание пленки с записями лекций и дискуссий очень умных людей есть единственный способ их понять.

  • Да, это отнимает много времени, но все остальное — отнимает смыслы.

Рядом с методологами я обычно чувствовал себя дураком, но… Но теперь, когда я читаю свои студенческие курсовые и диплом, а также написанные тогда психологические и философские этюды, я радуюсь за себя — оказывается, я стал умницей уже тогда.

Научиться думать осмысленно - полезно

 

Мой Карнеги

В отличие от многих моих академических коллег, я не сноб и к Дейлу Карнеги отношусь с большим уважением. Да, он не имел психологического образования; по-моему, он не имел и просто высшего образования, но я от души пожелал бы многим моим академическим коллегам его внимания к жизни, здравого смысла и повседневной мудрости.

  • Да, еще и житейского успеха, который из всего этого вытекает.

Я начинал еще в то время, когда его "Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей" была под идеологическим запретом и распространялась полуподпольно. Но я ее искал, я ее нашел, подробнейшим образом законспектировал (кон­спект до сих пор жив и сейчас как раз лежит передо мной) — и включил в свой образ жизни. Стал жить "по Карнеги".

Жизнь стала трудной.

Ну ладно, с "Улыбайтесь!" я еще как-то справился, хотя улыбка временами оказывалась кривой и к вечеру болели мышцы щек. Ничего, я в то время занимался еще и пением (возможно, вы догадались — занимался потому, что не имел ни голоса, ни слуха), так вот, эти занятия улыбкой великолепно со­вмещались с общей гимнастикой для лица.

  • Знаете? Губки вперед, в стороны, вперед трубочкой, влево, вправо, по кругу — и так далее.

Категорически отказался от категоричности, сделав исключение только для быстрого и категоричного признания своей вины. Исключения эти были нередки, потому что в случае недоразумений я поставил себе за правило считать, что ответственность за все лежит всегда и только на мне.

  • Ты опоздала? Прости, когда мы договаривались о встрече, я не учел, что тебе долго добираться. Ты, наверное, бежала и волновалась?

Я учил себя жить проблемами других людей и на все смотрел с их точки зрения.

Трудно было отказаться от споров, помогала "педагогическая пауза" — правило помолчать десять секунд, прежде чем ответить. Пока молчал и переваривал выстрел собеседника, возражение куда-то убегало. И тогда я мог сказать: "Или так!"

Кстати, знаете этот анекдот? Привезли на просмотр Иосифу Виссарионовичу новый фильм, все волнуются. Фильм закончился, Иосиф Виссарионович покусывает свою трубочку… Заговорил:

 "Почему усы главного героя так похожи на усы товарища Сталина?! Расстрелять! (пауза) — главного героя (пауза), родственников главного героя, режиссера, всю труппу (попыхивает трубкой), наркома культуры…" Нарком культуры побледнел, подбегает: "Иосиф Виссарионович… А может, мы у главного героя усы сбреем?" Иосиф Виссарионович задумывается: "Или так…"

Очень любимый психологами анекдот!

Да, о чем это мы?

Так вот, тяжелее всего у меня шло "Проявляйте искренний интерес к собеседнику". Но я старался, использовал каждую возможность.

Иду в парикмахерскую, сажусь в кресло и — да, и начинаю проявлять искренний интерес к личности парикмахерши. Расслабляюсь, улыбаюсь, ищу тему для беседы… Погода? Обещали похолодание. Много клиентов? Достаточно.

  • Черт, что бы еще спросить??

Ах да, лучше всего расспрашивать про нее саму. "Раз много клиентов — устаете?" — "Да, устаю…" — "А как домашние, понимают, поддерживают?" И вот она уже рассказывает про свою непослушную дочку, я ей сочувствую (вообще-то дочке, но вслух — маме), поддакиваю: "Да ну? Неужели? Так прямо и сказала, своей маме?", женщина расчувствовалась…

  • Она обслуживает меня, а я — ее.

Слава Богу, она уже заканчивает, и я, подстриженный и сильно усталый, могу с обворожительной улыбкой с ней по­про­щаться…

Книга Карнеги толстая, упражнений из нее можно набрать много, работал почти год. Результаты? О них я спросил у своих друзей и просто коллег, мне сообщили, что на живого человека я не похож, приветливость на автопилоте и вызывает недоверие, и вообще я стал не просто сладким, а по-настоящему приторным.

М-да… Но я не сказал себе, что год прошел зря, я сказал себе, что наработанное надо уточнить и доработать. Тем более что к тому времени вышел Эверетт Шостром, его "Анти-Карнеги, или Человек-манипуля­тор".

  • Кстати, здесь, похоже, очередное надувательство. Как я понял по прочтении Шострома, он никаким образом Карнеги не противоречил и не собирался, а противопоставили их издатели, чтобы книга Шострома покупалась. Карнеги знали, а его — нет, вот его к Карнеги и привязали.

Так или иначе, но я подошел к делу творчески и сделал с этой подсказкой свою новую программу индивидуальных занятий, своего Анти-Карнеги. А именно:

снял с лица улыбку, разрешил себе быть усталым и недовольным, даже когда из меня радостную улыбку вытягивали всеми силами. Нет, мне сейчас не до вас.

  • Любопытно, у людей выросло ко мне уважение.

Начал высказываться лихо и категорично, если мне что-то не нравилось, выплескивал это без задержки (а не нравилось мне многое, а темперамент был у меня всегда…), говорил громко, перебивал и не давал перебивать себя — друзья смотрели на меня с недоумением, но в новых компаниях стали принимать за лидера.

  • Где найдешь? Где потеряешь?

Если возникало недоразумение, я не извинялся, а уверенно и наступательно накатывался на того, кто мог оказаться виновным тоже. Вначале было на душе неловко, тем более что не всегда ловко выходило и по результату; когда же стал осуществлять наезды не абы как, а от души и убежденно, моя правота стала всеми пониматься. Даже мной.

* * *

Но на этом давайте прервемся — надеюсь, логика той моей работы уже понятна, — и займемся практикой. Я хочу предложить вам тест, немного научный и много практичный — но, как всегда, не с целью теста, а с целью более точной примерки, в какую сторону вам имеет смысл себя менять.

  • По-хорошему, конечно, себя надо развивать во все стороны, но хотя бы — с чего начинать? Что — насущное?

Тест лично мне нравится еще и тем, что дает возможность, глядя на еще детей, реалистично прикидывать, какими они будут взрослыми. В каждом из нас что-то заложено? Заложено. А тут появляется возможность узнать, заложено что.

Итак, психологический практикум!

Тест
"Акцентуации личности (9 ИЗ 72)"

Рожденные на свет, мы все уже изначально разные. Человек — часть природы, и отрицать врожденные, природные особенности конкретного человека не более умно, чем утверждать, что собаки, кошки и тараканы приручаются одинаково.

Да, нас можно изменить, и это происходить будет, но наши предрасположенности, наши интонации будут просвечивать всегда. Когда эти особенности нам нравятся, мы с умным видом говорим об индивидуальности, когда не нравятся — о дурном характере и перечисляем противные черты. Если эти особенности мешают жить многим и сильно, зовут психиатра, и психиатр ставит диагноз.

А теперь в обратную сторону: когда диагноз поставить еще нельзя, но особенности есть, психиатры говорят об "акцентуациях". Это не просто случайный набор черт, это целостная картинка личности, и, говоря так о людях, пользуясь этими картинками, психиатры (в отличие от многих из нас) вовсе не предполагают оценочного отношения. Иметь такие акцентуации не плохо и не хорошо — это просто то, с чем человек родился.

Этот тест и познакомит вас с девятью основными акцентуациями (картинками) личности, а через них — вас с собой.

Если хотите научное обоснование, даю: за его основу взят переработанный личностный комплексный социометрический тест А.А.Зворыкина, работы П.Б.Ганнушкина, К.Леонгарда, А.Е.Личко и А.П.Егидеса. Если захотите в этой теме поглубже покопаться, с удовольствием рекомендую книгу Н.Сугро­бовой и А.Егидеса "Как научиться разбираться в людях".

  • Заодно и с Аркадием Петровичем познакомитесь.

И еще, о тестах вообще. Тесты — вещь увлекательная, но опасная. Человек — существо внушаемое, и гипноз теста (как-никак науч­ная разработка! апробирован — верифицирован — моди­фицирован!) впечатывает в нашу личность убеждение: "Я такой”. И если это становится барьером ("Я не могу, ведь я такой!") — вы в проигрыше. Но если это становится стартовой площадкой, когда от "Я пока такой!" протягивается линия к "Я хочу быть таким-то. Я буду им!" — тест вам помог.

  • Он показал вам реаль­ное положение вещей, а без этого — куда двигаться?


Страница сформирована за 0.45 сек
SQL запросов: 170