ЛиР Москва, 1 апреля 2017

Цитата момента



Разве я не уничтожаю своих врагов, когда делаю из них своих друзей?
Авраам Линкольн

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



В этой жизни есть два типа людей: те, кто, входя в комнату, говорят: «А вот и я!», и те, кто произносит: «А вот и ты!»

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Встреча с реальностью

Психология гуманистическая и психология реалистическая

Человек, который мне очень близок

Тема моего выступления в том, что мы делаем неумную, неэффективную и бесполезную работу, обучая психологов в ущерб нашей науке и в ущерб обществу.

К. Роджерс. Я присоединяюсь

Я искренне и глубоко уважаю Карла Роджерса, потому что это был человек порядочный, творческий и смелый. Невротичный одиночка, скованный религиозными шорами и кучей комплексов шизоидный[1] юнец, он встал на борьбу за свою правду, за свой собственный путь в жизни и в работе с людьми, и одним своим личным трудом поднял огромный пласт психологии. Не кукла, не функционер, не абстрактный писака, он был честным практиком, выстрадавшим свои взгляды за десятилетия опыта и наблюдений. Никоим образом не боец, он оказался ледоколом, протаранившим закостеневший академизм традиционной психологии, и, не играя в социальные игры, одной своей мощной жизнью создал новую психологическую школу — то есть людей, пошедших за ним.

Спасибо, Карл!

Мне глубоко симпатичны и стиль и содержание работ Роджерса, а к нему, как к человеку, я испытываю чувство, очень похожее на любовь: возможно потому, что, читая о его жизни, я вижу свою собственную. Та же добропорядочная (правда, не такая состоятельная) семья, ориентация на трудолюбие, одиночество среди сверстников, в институте органическое неприятие тоталитарной системы образования и, самое главное, полная изоляция от коллег с самого начала профессиональной деятельности. И даже удовлетворение этим.

"Только теперь я начинаю осознавать, как упорно я шел своим собственным путем, не заботясь о том, иду ли я в ногу с представителями моей профессии или нет"[2].

Ну и дальше про мою жизнь:

"Я часто чувствовал благодарность за то, что не вступил в унижающее ученого соревнование в продвижении "ступенька за ступенькой" по лестнице карьеры на факультете университета, участники которого усваивают лишь один урок — не высовываться"[3].

А также:

"В различных местах в разное время мои идеи вызывали чувства гнева, презрения, критику у психологов, консультантов и педагогов"[4] и "В глазах некоторых людей я был обманщиком, человеком, занимающимся медициной без лицензии, автором поверхностной и вредной психотерапии, ищущим славы мистиком и т.д."[5].

Ну и что?

"Если деятельность кажется вам стоящей, то ею надо заниматься"[6].

И — все.

Но сейчас, чтобы рассказать о Синтоне, мне придется практически по всем основным пунктам с Карлом Роджерсом разойтись. И не просто разойтись, а выразить позицию прямо противоположную.

Итак…

Карл Роджерс как психолог и садовод

Представляемая мною точка зрения очевидно предполагает, что фундаментальная природа человека, когда он действует свободно, конструктивна и заслуживает доверия.

К.Роджерс, "Свобода учиться"

Если перевести это на совсем русский язык, то Роджерс предлагает нам увидеть достаточно очевидные вещи. Например, перед нами — уродливо скрюченный человек. Что делать? Может быть, настоятельно бить его по хребту, пока он то ли сломается, то ли разогнется? Не торопитесь, говорит Роджерс, доверьтесь природе. Если этот человек — просто давно замерзший, а кроме тычков и требований "ходи как люди!" от близких он давно ничего не получал, то — просто обнимите и согрейте его, и человек распрямится сам.

  • Мысль добрая и разумная: в человеке действительно заложено стремление быть не уродливо скрюченным, а ходить красивым и с высоко поднятой головой.

Размышления о людях Карла Роджерса — это размышления садовника.

  • То есть разумного практика.

Роджерс любил возделывать свой сад, и часто сравнивал свое преподавание в университете с работой в саду.

Я занимаюсь садоводством. Если утром у меня нет на это времени, я чувствую себя обездоленным. Мой сад ставит передо мной тот же, всегда интересовавший меня вопрос: каковы наилучшие условия роста? Однако в саду фрустрации более непосредственны, и результаты — успехи или неудачи — проявляются скорее.

Как растение стремится быть здоровым растением, как семя содержит в себе стремление стать деревом, так и человек движим побуждением становиться целостным, полным, самоактуализирующимся человеком, — говорит нам садовник Карл Роджерс.

Все верно. Как с ним не согласиться?!

Если яблоня свертывает листья и не распускает почки, не надо почки расковыривать руками, лучше яблоню полить и подкормить почву.

  • Создать наилучшие условия для роста. Элементарно, Роджерс!

Но пойдем по саду дальше. И вот ситуация: разросшаяся (актуа­ли­зи­ро­вавшая себя) толстая яблоня тяжелой веткой ложится (а потом падает) на тонкий ствол хрупкой молодой вишни. Вопрос: вмешается ли хороший садовник в эти взаимоотношения субъектов флоры? Мой опыт садовника говорит — да. Если поможет палка-рогатина, что подопрет и остановит расходившуюся ветку, то все хорошо, если же этого окажется недостаточно, садовник возьмет обычную садовую пилу и отпилит ненужную ветку.

  • Как бы яблоня ни скрипела.

К сожалению, я не поверю, что у садовника Карла не было хотя бы садовых ножниц, или что он никогда ими не манипулировал, применяя некоторое насилие, например, по отношению к лопухам и другой лишней растительности в своем красивом, ухоженном саду.

  • Он же был — хорошим садовником!

А что по этому поводу думаете вы?

Философия Роджерса и новые догмы

С течением лет я далеко ушел от своих первоначальных представлений, состоящих в том, что человек по существу порочен; что профессионально с ним надо обходиться как с объектом; что помощь основана на техническом мастерстве; что профессионал может советовать, манипулировать, формировать человека ради достижения желаемого результата.

К.Роджерс, "Моя философия"

То, с чем спорит Роджерс, не близко и мне. Но то, к чему Роджерс склоняется, представляется мне не менее спорным.

"Человек по существу порочен". Обычно в этом убеждены только догматики от христианства, исходящие из концепции первородного греха, а также правильно воспитанные психоаналитики и озлобленные мизантропы. Я полагаю, что это такое же ограниченное верование, как и противоположное ему "Человек по существу непорочен", то есть честен, стре­мит­ся к добру и прочее благонравие.

Хотя, при желании, согласиться с Карлом Роджерсом — легко!

Правда ли, что у каждого из нас в глубине души живет стремление к добру?

  • Думаю, что это правда.

Правда ли, что если к человеку подойти по-хорошему и поработать над ним глубоко и душевно, то это стремление к добру у него может стать преобладающим?

  • Полагаю, что — может.

Все так, и у меня нет сомнений, что Карл Роджерс потому так упрямо писал о позитивной и конструктивной сущности человека, что подтверждения этому в своей работе реально получал. Это было. И это правда.

  • И — не более того, то есть не очень-то и много.

Я очень понимаю стремление к добру, когда это означает, например, приятно помечтать. Когда некоторая часть личности думает, что это хорошо и возможно. И когда это недорого стоит: например, о стремлении к чему-то доброму можно просто поговорить с участливым психотерапевтом и немного попереживать о том, что я, мол, не такой хороший.

  • Вроде как покаяться.

Просмотрите записи бесед Роджерса с его клиентами и будьте реалистами. Час за часом сидит перед привлекательным мужчиной одинокая женщина, плачет, делится и ищет понимания. При этом ей надо оказаться совсем уж тупицей, чтобы не заметить, как живо и тепло наш милый психотерапевт реагирует на ее сколько-нибудь позитивные чувства. Как вы думаете, станет ли эта женщина обнаруживать в себе эти самые позитивные чувства? Да, и начнет сердечно прощать всех этих гадов, тем более рядом с таким понимающим человеком, чем-то напоминающим доброго папу из детства.

Вопрос в другом: эти чувства — ее собственные или "наведенные" добрым психотерапевтом? И, еще важнее, насколько они основательны? Как бы ни были продолжительны сессии, рано или поздно эта женщина расстанется с психотерапевтом — выдержит ли ее гуманистическое душевное новообразование хотя бы пару скандалов с пьяным мужем под аккомпанемент отсутствия зарплаты?

А самое главное вообще в другом, а именно: важно не "каков человек по своей природе", а заЧем людям об этом спорить.

Не будьте наивными, разговоры на тему "каков человек по своему существу" ведутся обычно не из любви к метафизике, а в связи с тем, что из этого "существа" вытекает. Речь идет о последствиях наших представлений о человеке. Например, если мы договорились, что человек по существу порочен — значит, добрые слова, обращенные к нему, могут быть только приманкой или обманкой, а все главное в жизни до него можно донести только ремнем. Если же человек ангелоподобен, то ремень надо вдеть в брюки и грозных слов не говорить.

  • А разговоры о природе человека — только идеологически-философское обоснование наших, уже обычно вполне созревших, намерений. Чтобы внутреннее разрешение получить и окружающие не приставали.

Я не склонен, работая с людьми, спрашивать у кого-либо разрешение на то, что считаю правильным и необходимым, не считаю себя обязанным считаться с какими-то излишними ограничениями, и поэтому из всех возможных взглядов на природу человека мне ближе более нейтральное, если хотите — более аккуратное и уж, на мой взгляд, гораздо более реалистичное:

Люди — разные.

Особенно с разными людьми и в разных ситуациях.

  • Я грустнею, когда мне приходится применять жесткость и насилие, но если я не буду этого делать, грустнеть будут другие[7]

[7].

Я разрешаю себе о людях думать плохо, потому что мне разрешили это те, с кем я работаю: синтоновцы. Я их люблю, это — красивые и достойные люди. Они хотят быть еще лучше, и они сильны, поэтому они просят меня о них не врать и говорить то, что я в них (иногда) вижу. И тогда я говорю им, про них самих в том числе, что человек (не как звание, а как данность) есть существо, как правило, ленивое, тупое и скучающее. А также (часто) неблагодарное, мстительное и злое[8].

Мои синтоновцы с этим не спорят. Они знают, что они такими были и до сих пор (иногда, а то и часто) бывают.

  • Элементарное задание: посчитайте, сколько мстюлек вы осуществляете в течение дня. Если меньше пары десятков — вы просто невнимательны.

В споре о сущности человека отстаивать свою позицию надо не словами, а собственной жизнью. Как станешь другим — так всех и переспорил.

  • Хотя к этому моменту обычно спорить уже совсем не интересно.

"Профессионально с ним (пациентом) надо обходиться как с объектом". Я могу понять протест Роджерса, ведь до него, то есть при нем, торжествовала медицинская модель психотерапии с фазами "диагноз", "предписание", "лечение" и "выздоровление", и чистка души стояла в одном ряду с применением клизмы. Роджерс привнес в работу с людьми человеческий язык и человеческое отношение, терапевты заговорили хотя бы о "прояснении ценностей", но, как всякое излишне резкое ответное движение, позиция Роджерса сама рискует стать основанием не нового уровня свободы, а авторитарного запрета: "С человеком нельзя работать как с объектом".

Я предложил бы более мягкую формулировку: дураку нельзя работать с человеком ни как с объектом, ни как с субъектом, а мастер может выбирать. Действительно, зачем же так ограничивать себя в отношениях с клиентом? Иногда можно и нужно работать с ним как с объектом, особенно если он сам на этом настаивает, а порой можно — и как с субъектом, особенно если он это заслужил.

Люди, повторю, — разные.

Когда с людьми работаю я, кто для меня люди в группе: объекты или субъекты? Пытаясь ответить на этот вопрос, я убеждаюсь только в одном: сам этот вопрос неправильный, потому что однозначный и какой-то научно-тупой. Объекты… Субъекты… Все — сложнее и интереснее. Я могу видеть группу своими друзьями, коллегами по творческому поиску, могу — малыми детьми, за которыми нужен глаз да глаз, могу — отлынивающими лодырями и хитрыми паразитами. И не только могу, но и, время от времени, — обязательно должен. Я должен видеть группу объемно, не только вяло-тепло гуманистически, но и сильно и хищно-требовательно. Если я это сделаю — группа меня поблагодарит за хорошую с ней работу. А слабого ведущего, который с ней не работает, а только тепло ее принимает, группа просто в огорчении съест.

  • Я это видел.

"Помощь основана на техническом мастерстве". Как я понимаю, Роджерс задается вопросом: вывезет ли тебя хороший технический инструментарий, если ты будешь работать без души? Ну… Работать без души, по крайней мере с людьми, — это халтура, ведь главный инструмент психолога — его глаза, его голова, его чувство человека и ситуации.

  • Но у профессионала — вооруженные отточенной техникой глаза, воспитанные мудрой техникой чувства. Почти все НЛП построено на виртуозной технике работы Вирджинии Сатир и Милтона Эриксона — они неправильные профессионалы?

У любого хорошего профессионала (неважно, психолога или автослесаря) всегда под рукой богатый технический инструментарий, и это обязательно. Когда же после семинаров по Роджерсу психолог запрещает себе использовать хорошо работающие психологические техники (я с этим сталкивался) и ведет группу только тотальным сидением в кругу, наполняя  его своим добрым молчанием, возможно, что так он тренирует себя самого, но совсем не очевидно, что этим он делает благо своим клиентам.

Карл,

Не надо на место старых догм ставить новые.

"…Профессионал может советовать, манипулировать, формировать человека ради достижения желаемого результата". Может, Карл. Мастер может все. Не сковывайте руки профессионалам.

Манипуляции и другие приятные вещи

Увидев человека, пахавшего землю,
глупец, не в силах сдержаться, вскричал:
"Зачем ты портишь эту почву?"
"Глупец, — сказал человек, — оставь меня в покое;
попытайся увидеть различие
между уходом за почвой и ее разрушением.
Как же эта почва станет розовым садом,
если она не потревожена и не возделана?"

Джалал ад-дин Руми

Только примитивный человек пребывает в убеждении, что вмешательству в жизнь человека противостоит невмешательство, и выбирает между ними. Реальность — богаче. Метод свершившегося факта, формирование понимания, заинтересовывание, формирование среды, формирование мотивации… — сколько есть общераспространенных и просто милых способов взаимного влияния людей друг на друга!

Веселый Роджерс Карл своей жене Кларе подарил колье из кораллов — да, зная, что та от них без ума, и с помощью этой манипуляции прям как профессионал сформировал у своей усталой жены более благодушное настроение:

"Спасибо, милый!"

Кто осудит его за нарушение им же сформулированных суровых гуманистических принципов? Никто, потому что муж Карл мудр, как як — дух гор.

Я хорошо помню свои впечатления от семинара Адольфа Ульяновича Хараша, который он проводил "по Роджерсу" сразу после учебы. Могучая теплота заполнила всю немного прохладную аудиторию, мы купались в его обаянии и мягкости, но, когда он на минуту снял очки, аккуратно скрывающие его глаза, я поразился: глаза были жесткие, стальные.

  • Только такие глаза имеют силу насаждать принципы гуманистической психологии…

Мудрость не в отказе от влияния, а во влиянии эффективном и добром.

Умеющий влиять — влияет, не умеющий — рассказывает, почему это плохо. То есть влияет все равно, только малоэффективно.

Уменьшать частоту своего влияния на людей — можно, увеличивать его чистоту и доброту — похвально, провозглашать же полный отказ от влияния — обман или глупость, особенно если помнить, что подход к человеку с пониманием и отказ на него воздействовать — такое же воз­дейст­вие, иногда гораздо более эффективное, чем влияние прямое.

  • Пишет Настенька: "Помните, я подходила к Вам с вопросом о моем друге и наркотиках? Так вот, когда я поняла, что не в силах что-либо сделать, я перестала напрягаться, выдохнула и просто приняла эту реальность. Мой друг был очень удивлен внезапным прекращением "воспитательной работы", а через некоторое время сказал, что действительно сделал большую глупость и вряд ли станет ее повторять. Вот так!"

В своей первой книге я писал жестко:

Вас не просят — не вмешивайтесь! Пожалуйста.

Правильно я писал, потому что та книга была — для широких масс населения, а спички детям не игрушка, и подросткам баловаться ножичком не следует. Но если мой друг и классный хирург Миша Балакин решит перестать вмешиваться в человеческие жизни и забросит свой блестящий скальпель в огород, то в ситуацию вмешаюсь я — надеюсь, результативно. И теперь, в этой книге, я пишу:

Если надо — то вмешайтесь! Обязательно.

Но эту книгу я пишу не для всех, а только для тех, кому вмешиваться — можно. И если ты знаешь, что ты собираешься делать, как ты это сделаешь, кому, почему и зачем — то сделай это душой и словом так же уверенно и точно, как любое другое знакомое тебе дело. Так же хорошо, как ты ведешь машину: давишь на газ, когда надо — тормозишь, удерживаешь или крутишь руль и ведешь машину туда, куда надо. Так же, как и группу во время тренинга.

  • Спасибо за безаварийную доставку!

Хорошо, когда к человеку можно подстроиться и влиять на него без сопротивления, соответственно, без насилия. А когда нельзя без насилия, то правда ли, что тогда надо — отступать? Отступать только потому, что

любое насилие неприемлемо?

Я не так категоричен. Я не утверждаю, что насилие всегда приемлемо и, тем более, что оно всегда эффективнее помощи и отклика. Я только хочу сказать, что в некоторых ситуациях умное силовое воздействие может оказаться приемлемым, в достаточной мере эффективным, а иногда и неизбежным.

Если хотите, я для вас нарисую даже специальную табличку,  в которой типизированы варианты насилия (или его разновидности — скрытого воздействия) и предлагаются следующие наименования для субъектов таких влияний:

Насилие (или скрытое воздействие)

Злое (против

интересов объекта)

Доброе (ради интересов объекта)

Неквалифицированное (неловкое)

Насильник

Дурак

Квалифицированное (хорошо осуществляемое)

Манипулятор

Воспитатель

 

Если вы с этой типологией согласитесь, то мы с вами оказываемся в едином смысловом поле.

  • Приятно оказаться!

Если же вы утверждаете, что, работая с людьми, никогда ими не манипулируете, то попросите квалифицированного человека посмотреть вашу работу. И не обижайтесь после: обида также относится к формам манипуляции, причем к формам открытым. Манипулируют все и всегда (в соответствующих ситуациях), отличие только в степени мастерства, в характере мотивов и в честности манипулирующего перед самим собой.

  • Куда ты денешься, Сидоров, с подводной лодки…

Надеюсь, что мы, психологи, манипулировать будем наилучшим образом, то есть умело, честно и по-доброму. И — весело, как дети!

Дети манипулировать любят. Посмотрите, с каким удовольствием они крутят руками всякие кубики, рубики и вставляют куклу в кастрюлю — вставляется! Манипулировать — это веселое и человеческое дело, это возможность увидеть, что мир под твоими умелыми руками меняется, и, значит, ты в этом мире есть и что-то значишь.

Не надо стремиться манипулировать, не надо бояться манипулировать, манипулировать нужно уметь и любить.

Стремится манипулировать тот, кто в чем-то сильно нуждается и хочет это что-то у мира урвать. Боится манипулировать тот, кто боится мира и опасается, что будут манипулировать им. Если же ты с миром дружишь, то ты его не боишься. Тогда ты любишь с миром играть, меняя в нем людей и обстоятельства, толкаясь и обнимаясь, возникая, исчезая и кружа, и приглашая мир и людей к такой же веселой игре с собой, приглашая к танцу жизни.

Да здравствуют манипуляции и мир, который меняется!
Мир — живой и танцующий!



Страница сформирована за 0.23 сек
SQL запросов: 170