ЛиР Москва, 24 июня 2017

Цитата момента



Можешь же, если я захочу!
Из семейного…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Если животное раз за разом терпит неудачу, у него что-то не получается, то дальнейшее применение программы запирается при помощи страха. Теперь всякий раз, когда нужно выполнить не получавшееся раньше инстинктивное действие, животному становится страшно, и оно пытается как-нибудь уклониться от его выполнения. Психологи хорошо знают подобные явления у человека и называют их фобиями…

Владимир Дольник. «Такое долгое, никем не понятое детство»

Читать далее >>


Фото момента



http://nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера

СИНТОН-ПРОГРАММА КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

На кого работает Синтон

Психотерапия forever и "Тусики-мутусики"

– Николай Иванович, а когда вы начнете серьезную работу?

Игорь приехал в московский Синтон из другого города. Только что закончилось занятие группы "Мир Души", всем было тепло и весело, народ шумел и с удовольствием играл в "Тусики-мутусики"… Игорь продолжил:

– Хорошо вам: у вас на редкость замечательный состав группы. У нас группы более трудные, но психологи, которые к нам приезжают, работают с нами очень серьезно: помогают нам осознавать наши проблемы, детские страхи, неврозы…

– Верно, Игорь, у меня замечательный состав группы. Но он замечательный именно потому, что я работал с этими людьми не так, как те психологи, которые приезжают к вам.

– А как?

– Это, Игорь, большой разговор. Начну издалека.

Людям, конечно, надо помогать. Но как?

Вот, например, ребенок свалился в канаву — что делается в первую очередь? Очевидно, что его оттуда надо вытаскивать и смазывать зеленкой разбитые коленки.

  • Из жизненных канав детей самого разного возраста обязаны вытаскивать социальные работники. Называется это — социальная помощь и реабилитация.

Ситуация посложнее — вы видите, что ребенка некие (не зависящие от вас) моменты подталкивают на скользкую дорожку, а самое неприятное то, что через некоторое время он стремится туда уже сам, потому что там можно совершенно свободно валяться в грязи и, кстати, совершенно роскошно валять в грязи других.

  • Тем более он будет это делать, если другой, кроме скользкой, дорожки он толком не знает и чувствует себя в другой обстановке крайне неуверенно.

Что делать тогда? Ну, такого ребенка желательно некоторое время держать за ручку, вести строго куда надо и отгородить от соблазнительных мест, причем отгородить надежно и решительно, ибо нет для ребенка более веселого развлечения, чем перемахивать через те дырявые заборы, которые построили для него глупые взрослые.

  • Так вот, этой деятельностью в общественном масштабе занимаются инспектора по делам несовершеннолетних, а официальное название их работы — предупреждение асоциального поведения.

Нет повести печальнее на свете, чем эта, где бандиты — дети…

Эксперимент Макаренко по переплавлению трудных подростков уникален и, похоже, в наше время уже невоспроизводим. Антон Семеныч воспитательный процесс в колонии начинал с того, что помещал своих воспитанников в руины и предлагал всем желающим выжить. Своим трудным он устраивал не милый досуг, а работу на выживание. Только такая — настоящая! — работа всех расставляла по своим местам, отделяла умеющих работать от болтунов, тем не менее прибивая трудных к здоровому ядру и сливая всех в единый коллектив.

  • Поиск, создание и укрепление здорового ядра — это уже была работа Антона Семеныча. И он ее — выполнял.

В колонии было трудно, но вокруг нее оказывалось еще труднее (разруха после гражданской войны), так что бежать особенно было некуда, плюс рядом на всякий случай имелись, всегда готовые помочь создать ответственную атмосферу, курирующие колонию сотрудники ГПУ…

  • Запомните эти четыре составляющие: снаружи еще хуже, труд, здоровое ядро, вооруженная охрана. Собственно, по этой же педагогической системе работает и любая воровская шайка: внутри тяжелый труд, снаружи условия тебе чужие и неприемлемые, ядро сформировано, а ГПУ у воров свое и порядок наводит эффективно, теми же методами. Методика — универсальна.

Так вот: когда в наше время трудных отправляют в летние лагеря, не укомплектованные милицией и заполненные предрасполагаю­щим к балдежу досугом, то в них даже самые малолетние скоро оказываются в ситуации бандитской малины, а обслуживающий персонал — в роли заложников. Воспитательный эффект прикиньте сами.

Впрочем, муниципальные органы власти и сотрудники комитетов по делам семьи и молодежи имеют свой взгляд на происходящее, а именно, по итогам лета ставят довольные галочки: летние оздоровительно-воспитательные мероприя­тия проведены и охватили столько-то детей. Таким образом, без работы эти ответственные лица не останутся никогда — хотя бы потому, что после их работы число трудных почему-то не уменьшается.

  • А количество любителей малины — увеличивается.

Впрочем, мы немного отвлеклись.

Где же наш ребенок и что с ним? А вот: у нашего ребенка кривые ноги и немного косые глаза, поэтому его все время сносит с нормальной дороги. Что пропишут специалисты? Естественно, оздоровительную гимнастику и поправить зрение.

  • В области душевной жизни те же действия называются "психологическая коррекция".

А вот еще любопытный экземпляр: вроде бы вполне здоровый ребенок, но вместо того чтобы идти вместе со всеми по дороге, он тоскливо смотрит себе под ноги и никак не найдет себе места… Что сделаем мы, как добрые мамы? Поддержим под ручки, глазки откроем, бодрую песенку споем, с интересными ему местами — познакомим.

  • Называется — социальная адаптация. Сейчас одно из самых перспективных направлений для голодных психологов, под это дают деньги почти всегда.

А вот и наш главный герой: ребенок идет вместе со всеми, но как-то ковыляет и взгляд его невесел. В чем дело? Поверхностный осмотр показывает заскорузлые болячки, синяки и вывихи, более внимательный взгляд обнаруживает одышку и сердечную недостаточность.

Что ему показано? Правильно, лечение в поликлинике, а лечение души и есть нормальная психотерапия. Однако, чтобы не сталкиваться лбом с врачами, психиатрами и вообще звучать достойнее, психологи называют эту работу "группы личностного роста".

  • Ну, логика в этом есть — скрюченные разгибаются, у невротиков процесс разложения приостанавливается.

В этих психотерапевтических — простите, в группах личностного роста работа ведется подчеркнуто осторожно, людей приучают к тому, что они соприкасаются с чем-то очень важным, почти святым — а именно, с душой, которая так ранима и в которой так много болезненных мест. Первое и главное, чему научаются в таких группах, это — находить больные места в душах окружающих и, естественно, в своей собственной, а найдя, с ними работать. Работать — это очень важное понятие, здесь оно обозначает: искать глубинные причины своих болячек, гнездящиеся в темных страхах трудного детства, и иногда даже не вашего. В течение всего времени душевных копаний в больные места нельзя тыркать, а можно только их поглаживать и окружать теплотой.

  • Ребенок кашлянул, мама надела на него две шапочки, тулупчик и положила в теплую постельку.

Если хотите, на психотерапевтических тренингах из людей делают профессиональных больных.

  • Когда с бодрыми, живыми вожатыми Орленка стали проводить психологические тренинги (такие), они стали ходить медленнее, как загипнотизированные, беспрерывно прислушиваться к своим чувствам, находить им глубокое психологическое обоснование и болезненно реагировать на попытки ими прямо руководить. Короче, спустя год, чтобы вожатых снова можно было пускать к детям, в Орленке стали искать других психологов, которые смогли бы ликвидировать последствия работы предыдущих.

Так вот, о детях — людей, приходящих в Синтон, я воспитываю изначально по-другому. Синтон менее всего напоминает мне теплую поликлинику, это скорее бодрый стадион, хотя здесь никто не ставит задачи подготовить чемпионов. Сюда, в Клуб, на занятия, приходят люди, желающие получить себе умные нагрузки под руководством веселого и знающего свое дело тренера. Конечно, человека с вывихом или заболевшего тренер к тренировке не допустит и отправит к врачу, от всех же остальных кислое нытье "Ой, мне тяжело" выслушивать не будет.

  • Тяжело? Прекрасно, ты ведь этого и хотел?

И такую работу я называю работой серьезной, хотя бы на занятии люди весело бегали и играли в славные "Тусики-мутусики". Вот такой разговор произошел у меня с Игорем.

Кому помогать, кем заниматься?

Чтобы получить работу в Америке, нужно быть пожилой одноногой женщиной-негром с нестандартными сексуальными наклонностями.

Потому что тот, кто посмеет тебе отказать, мгновенно будет обвинен в "дискриминации"!

У государства есть особая статья расходов, которая называется "Социальная работа": это деньги, которые выделяются, чтобы людям жилось не так плохо, как им живется. Это деньги на помощь людям, их иногда мало, а иногда — совсем мало, но главная проблема в том, что их нужно давать кому-то.

  • Именно КОМУ-ТО, потому что всем и не хватит, и даже, наверное, это будет неправильно: давать всем.

Потому что все люди разные и все живут по-своему. Могу даже такую схемку вам нарисовать:

 

Богатые

Бедные

Обычные средние

Солнышки

Трудные

 

И пояснить.

Большинство людей, конечно, люди обычные, средние. У них все как у людей, то есть как у людей их круга: и интересы, и запросы, и способности, и их это обычно устраивает.

  • Потому что зато спокойно.

Правильно ли помогать им? Вроде бы правильно: их большинство, но их так много, что, помогая им, — не помогаешь никому…

Настоящая помощь — это адресная помощь. Но тогда — людям каким?

Есть люди богатые. Те, которые стали богатыми, умеют быть богатыми и будут богатыми.

  • Девушки, которые тоже хотят быть богатыми и стремятся выйти за них замуж, объясняют: "Меня привлекают не деньги, а человек, который умеет жить и делать деньги".

Правильно ли помогать им: тем, кто жить умеет? Может, и правильно, но они без вашей помощи могут и обойтись.

Есть люди бедные. Это особая философия и особый образ жизни: быть бедным, но эти люди это умеют. Они, например, умеют не думать (вообще и о последствиях своих решений в частности), умеют не брать (риск, труд, ответственность), и, как правило, не умеют и не любят учиться. Ну, а еще они не умеют поверить в себя, как в богатого человека, и на самом деле быть богатыми просто боятся.

  • Это рядовая задача на любом бизнес-тренинге: приучить человека к мысли, что он может быть богатым (Он! Может! Быть богатым! Вот правда может!), и, с другой стороны, отучить его больших денег бояться.

Правильно ли помогать им: тем, кто жить не умеет, тем, кто научил себя жить бедно? На уровне чувств — их жалко, особенно пока слушаешь их жалобы и не предложишь им хоть как-то взять на себя ответственность за свою жизнь. Возможно, им помогать и не очень правильно, но существует некоторая трудность, состоящая в том, что к помощи они привыкли и с вас ее будут требовать.

А есть люди другие. Есть люди богатые и очень богатые, но не деньгами, а душой и содержанием жизни. Я их называю Солнышками. Когда такой человек приходит на группу, группа оживает и все становятся как будто умнее и светлее. У них обычно открытые лица, веселые глаза и добрые руки.

  • Бывает ли им трудно? Догадайтесь — они тоже живые люди, но они научили себя жить так, что в большей степени людям помогают они сами.

Помогать ли им? А сможете?

Если есть люди Солнышки, то есть и люди наоборот. Назовем их — …трудные. Им — трудно. У них в жизни вообще очень много трудностей. У них вообще все плохо и все гады. То, что трудно не только им, но и с ними, они вообще-то знают, но и в этом виноваты все окружающие. Как правило, все они умеют кусаться, и хорошо кусаться, но по своей тактике делятся на две большие группы: собака сверху и собака снизу.

  • Первые кусают громко и открыто, вторые утонченно и жалобно, то есть, как правило, больнее.

Помогать ли им?

А кому же еще, блин?!

  • Простите, я их не приглушил.

Итак, кем же заниматься?

А теперь — правильное решение

Чем теория красивее, тем дальше она от…

Практики

Так вот, эта интересная теоретическая проблема, проблема "кому в первую очередь помогать, кем заниматься?" на практике давно решена, и ее решение знает, повторю, каждый практик, хоть раз получавший деньги от государства. Вы можете долго гадать, какие приоритеты после всестороннего взвешивания были выбраны как разумные, и в любом случае ошибетесь. Потому что на самом деле государство и его представители на местах требуют вообще совсем другого. Чего?

Показухи.

Объясню.

Можно заняться детьми, чтобы они научились танцевать и полюбили свое тело и красоту движений. Кстати, это не так уж и дорого. Проблема в другом: в этом деянии трудно отчитаться, а хлопот много.

  • Так всегда — когда много желающих, много и хлопот: возись с каждым!

Насколько проще и разумнее — вместо этого нанять специалиста, который организует и будет вести ансамбль народного (то есть вполне профессионального) танца. Никаких проблем с деньгами: все просто бухается туда, а результаты пляшут на всех фестивалях. А то, что это двенадцать человек вместо двух сотен, никого не волнует.

  • Я имею в виду не вас, а тех, кто отчитывается.

Или — вот хорошо бы организовать дворовый футбол. Расходы минимальны: круглый мячик и для начала даже не нужна форма, матчи проводятся в режиме мини-футбола на хоккейных коробках, а желающих по первому свистку бегут сотни мальчишек.

  • Но — у вас ничего не выйдет.

Во-первых, это никому не надо, потому что гораздо отчетистее хоккейный коллектив с мальчиками из спортшколы, занимающий призовые места и украшающий, таким образом, лик района. А во-вторых, это многим как раз не надо и очень даже не надо, потому что спорт — это бизнес.

  • Еще не поняли?

Спорт — это серьезный бизнес, и если вы организуете дворовый футбол, это идет по той же статье расходов, что и хоккей, после чего хоккеисты (то есть их тренеры) денег (хороших денег) получат меньше. А поскольку денег они получают много, то недополучать они их вовсе не хотят и вам понятно все сформулируют.

  • А если не поймете сразу, догонят и сформулируют еще раз.

Беда России

В России две беды — дураки и плохие дороги.

Н.В. Гоголь

Кому в России помогают? Да вы знаете… У нас (иногда) помогают тем, кому трудно, а точнее, у нас совсем не помогают тем, у кого получается жить хорошо.

Пока ваш ребенок не попал в поле зрения инспектора по делам несовершеннолетних, никто, кроме вас, им не заинтересуется.

  • Скорее всего, вам это кажется абсолютно естественным. Вы к этому привыкли. Но — почему? Почему, чтобы ребенком занимался кто-то, кроме родителей, ребенку необходимо стать малолетним преступником?!

Мы дожидаемся, пока подросток становится наркоманом, а потом ищем деньги и осуществляем героические усилия, чтобы его из этой зависимости вытащить.

  • Практически безрезультатно. Но зато какие героические усилия!

Пока муж в семье работает, пока молодая семья может прокормить себя и детей, пособий ей точно не положено. А чтобы начать получать хоть какие-то пособия, мужу надо начать пить, бросить работу и получить справку, что семья малоимущая.

  • И так далее — эти игры знают все.

Я не утверждаю, что эти игры привлекают всех, но когда жизнь предрасполагает, то многие идут ей навстречу.

И — еще проще. Чтобы увеличивать в обществе количество трудных и больных, вовсе не обязательно создавать для них привилегированные условия. Вполне достаточно просто не заниматься теми, кто еще здоров, просто не обращать внимания и не поддерживать тех, кто еще держится, кто еще — на уровне.

Как гласят законы Мерфи, "все, что может испортиться, — портится". Если народом не заниматься и не поддерживать его уровень, уровень людей снижается, и народ потихоньку выпадает в осадок. В обществе, где не прививают здоровый образ жизни, а только лечат больных, всегда будет нехватка врачей. В культуре, где душой человека занимаются только тогда, когда она болит или искривилась, всегда будет нехватка психотерапевтов и инспекторов по делам несовершеннолетних. Мы не поддерживаем тех, кто еще жив и бодр, кто мог бы (с нашей помощью) стать вожаком, примером, организатором и лидером, мы ждем, пока люди выпадут в осадок, и только потом, припертые донельзя, — начинаем работать с Осадком, тяжко вздыхая, что работать уже не с кем…

А теперь — представьте.

Представьте (или просто вспомните), что вы живете в районе, где десять поликлиник и ни одного стадиона, а дороги разбиты летом и покрыты тонким ледком зимой. Народ, естественно, грохается. Что делать? Можно построить еще одну больницу, чтобы все возрастающий поток инвалидов чувствовал себя еще комфортнее, а можно организовать дворовый футбол, туризм и салочки и через несколько лет получить здоровых людей, которые приведут дороги в порядок.

  • Вы знаете, я в этом случае, наверное, выберу салочки.

Верно, что личность формируется средой, но не менее верно и то, что среду формируют личности. Если в моем дворе есть Петя-хулиган — сильная и яркая личность, лидер по натуре, то большинство детей и подростков будут подстраиваться под него.

  • И по механизму подражания, и по причине "А то хуже будет".

И кривая личность Пети будет активно формировать такую же вполне кривую среду.

Если же в другом дворе среди ребят живет Вася, который не хулиган, а наоборот, но также яркая личность и настоящий лидер, то дворовая среда, естественно, формируется уже Васей.

  • Если хотите, то при помощи тех же самых механизмов.

И, по-моему педагогическому опыту, борьба с Петей — это большая кровь, а воспитание Васи — большая радость. Поэтому я и выбираю жить и радоваться, то есть массовым образом воспитывать порядочных людей и светлых лидеров, у которых будут хорошие семьи, успешная работа и здоровые дети с осмысленными глазами.

Мой выбор — профилактика, а не лечение. Работа на перспективу, а не "по хвостам", ориентация на "норму", а не на тех, кто из нее уже выпал. Синтон-программа — это программа, ориентированная на нормальных, обычных ребят и девушек, на то, чтобы они становились душевно сильными и здоровыми.

Я выбираю работу не с теми, кому плохо,
а с теми, кто сможет сделать многим хорошо.

Правда, это означает, что мы автоматически лишаемся помощи государства.

Почему работать хорошо — плохо

Не уверен, что государство Синтон любит (для этого о Синтоне требовалось бы хотя бы помнить), но нас — уважают. За вот уже пятнадцать лет безупречной работы Синтоном получены:

  • официальные одобрения разработанных нами методик от Министерства образования России;
  • рекомендации от Комитета по делам молодежи Российской Федерации;
  • мы имеем статус Городского консультативно-методического центра Комитета по делам семьи и молодежи Правительства Москвы;
  • мы — члены Национальной молодежной лиги с симпатичным от них сертификатом;
  • у нас много других дипломов, рекомендательных писем от авторитетных организаций, а также
  • пачки добрых отзывов от родителей, чьи дети и взрослые дети прошли через Синтон.

Нас, повторяю, уважают[1]. Но денег нам обычно не дают.

Синтон никогда не получал гранты, и это понятно. В Синтон мы не пускаем наркоманов, в нем нет атмосферы для алкоголиков, у нас как-то не задерживаются профессиональные безработные и вообще народу как-то очень быстро становится жить —

хорошо.

А раз народу становится хорошо — что таким людям помогать-то? Социальная помощь, по определению, это деньги, которые выделяются, чтобы людям жилось не так плохо, как им живется. Соответственно, если людям в какой-то организации живется хорошо, они от государства денег не получат никогда.

  • А не надо хорошо жить!

Чем лучше вы будете работать, тем меньше вам будут помогать.

…Хотя, может быть, в этом и есть лучшая помощь? Ведь, не получая дотаций, Синтон учится жить своими силами, Синтон — только крепнет и, в любом случае, живет по планам своим, а не согласованным с теми, у кого планы другие.

  • Ну и славно!

Солнышко, не уходи!

Что убивает… Убивало (меня) более всего отсутствие запроса на что-то большее у значительной части группы. Мне кажется совершенно недостаточным принятие себя таким, какой ты есть, раскрепощенность, чувство свободы. Этого мало. И им этого мало. Они хотят развлекаловки покруче, а я — более серьезной работы. А еще — фактор усталости группы. Вот устали — и все. И что-то серьезное уже не воспринимается.

Маргарита Сас. Синтон в Новгороде

Психологическая тренинговая группа — это общество в миниатюре, а ведущий этой группы — президент этого общества.

  • Видите, как хорошо быть психологом: можно регулярно набирать себе общество, в котором ты будешь президентом.

Правда, народ будет тебя любить только в том случае, если ты устроишь ему хорошую жизнь. Ресурсы же твои, как и у любого государя, ограничены, всего на всех не хватит, поэтому приходится делать выбор: кого ты будешь кормить в первую очередь. На кого ориентироваться, с кем в первую очередь работать.

А именно, приходится думать вот о чем. Общество всегда делится на прослойки, народ в психологической группе состоит из следующих людей:

  • Солнышки — люди яркие, в целом благополучные и работать (в том числе над собой) любящие и умеющие. Как правило, в группе работают как светлые Лидеры.
  • Основная масса.
  • Болото — люди трудные, серые или колючие, состоящие в основном из проблем и живущие в агрессивно-защитной позиции. Как правило, в группе работают как Тормоза.

Итак, кто же будут мои "приближенные", предмет моего сердечного внимания? И что из этого — выйдет?

Если я буду ориентироваться на трудных, на болото, мне надо делать группу психотерапевтической, то есть работать более медленно и больше индивидуально, разжевывать вещи, очевидно понятные для большинства и все равно с трудом понятные трудным.

  • Потому что понимать им это — не хочется и не выгодно.

Результат? Через месяц, максимум через два основная масса группы покроется плесенью, а Солнышки — уйдут. Не потому, что они черствые и бездушные, просто им в этой группе делать нечего. Им тут нет работы. Это — не их группа.

После ухода Солнышек население группы немного перераспределится. Кто-то из тех, кто ранее был основной массой, присвоит себе звание лидеров (правда, не с тем же качеством солнечности), часть из болота перейдет в основную массу, а собственно болотом станут не просто трудные, а самые трудные. Тогда ведущему, чтобы быть адекватным, то есть работать на уровне нового болота, нужно еще более снижать планку и все более превращать группу в полный детский сад и так далее, вплоть до психиатрической лечебницы.

  • Я проходил это много лет, сейчас это проходят те, кто работает за мной. У них, к счастью, есть возможность переболеть этим кривым гуманизмом побыстрее.

Сейчас я знаю, что для меня правильно работать — на лидеров, на Солнышек, требовательно подтягивая к их уровню основную массу. А что касается болота, то они тоже люди, по-человечески я их люблю, и предлагаю им в группе просто держаться. В этом есть для них смысл: их согревает теплая и бодрит рабочая атмосфера группы, они берут, сколько могут, а группа иногда на их примере вспоминает свои собственные ошибки.

  • Что в хорошей группе совершенно не обидно, а приятно и весело.

Итак, мое решение:

Если я забочусь о людях, я выбираю работать — на сильных.



Страница сформирована за 0.23 сек
SQL запросов: 170